greenbat: (Default)
Возмущенный, высовывается из парящей ванной в джазовом облачке.
- Мама! Ну принеси же полотенце! Кто унес мое полотенце! Какого черта!
- Оно сохнет на балконе, балбес... На, держи. А что это, музыка какая хоро...
Исчезает в своей комнате вместе с облачком, мелькнув голенастыми ногами. Я привычно заглядываю в ванную.

- Это что за лужи на полу!!! Митя!
Нехотя открывает дверь.
- Потому что у меня не было полотенца!
- А кто тебе мешал вытереть лужи, когда оно появилось?
- Лужи меня не колышат, - отвечает чистый, но увы, наглый крошка, и мой внутренний Песталоцци тут же просыпается.
- Сейчас как дам по голове, - обещаю я. - Сразу заколышется. Сначала в голове, а потом все вокруг.
Момент размышлений.
- Неплохо. Да, определенно неплохо. Все же ты умеешь убеждать, женщина.

И я таки скрала у него музычку. Дивное радио - джипси джаз. Опять, поди, все знают кроме меня. http://www.jazzradio.com/gypsyjazz
greenbat: (Default)
Утром кухня обратилась в гинекей - одно весело щебечущее бабье, за исключением Шизика, который с подоконника ревниво следил за тем, как мы открываем холодильник. Наконец на пороге возник Митька в дезабилье, заспанный и всклокоченный, с отпечатком от подушки на физиономии. Постоял, мрачно вращая глазами, и полез за сосисками. Людям робкого десятка утреннего Митьку трогать не рекомендуется, это чревато. Но бабушка не выдержала и сунулась с заботливыми комментариями:
- Митенька, сосиски нелья есть, не приготовив! Это вредно!
Внук мгновенно взъерепенился.
- Не вредно, - огрызнулся он. - И я не ем. И вообще с чего ты взяла, что я не буду их готовить.
А мы с Танькой что-то смешное рассказывали. И естественно, хохотали. Ну, кто слышал мой хохот, тот не удивляется, что на кухне у нас с потолка обвалилась штукатурка. Дневной и вечерний Митька сам любит посмеяться, но утренний повернулся к нам и сварливо изрек:
- Какие вы громкие, просто кошмар.
Мы с дочерью переглянулись. Таня прищурилась.
- Хей, бро! Кажется, у тебя скоро матан? Ты уже все выучил?
Митька, запоздало сообразив, что мы не безответная бабушка, начал быстро-быстро резать сосиски.
- И кстати, - продолжила я нападение. - Почему это ты разгуливаешь перед нами в трусах? Мы как-никак дамы. Что за распущенность.
- Ну и ничего, - заступилась сердобольная бабушка. - И трусы красивые... что это на них, какой забавный рисунок - помидорки на зубочистках.
- Это не помидорки, - буркнул Митька. - Это сердца, пронзенные стрелами.
- Тем более, - не унимались мы. - Нечего перед нами фланировать в таких разнузданных трусах. Мы же перед тобой не ходим в белье!
- Ну и ходите, мне-то что, - пожал плечами сын.
Я разочарованно сказала:
- Ну и будем.
Но гениальная Таня добавила:
- Мало того, мы еще подруг позовем!
- Особенно моих, - обрадовалась я.
Митька замер и выпучил глаза. Видимо, представил кухню, в которой хохочет, сотрясая телесами, ватага сорокалетних теток в исподнем. Взмолился:
- Ну должны же быть границы разумного!
Спешно булькнул на сосиски кетчупом и дезертировал с поля боя.
greenbat: (Default)
Митька днем куда-то напрындался, долго собирался, мыл голову, наконец глянул на часы и, ойкнув, убежал с недосушенными волосами. Вернулся уже вечером. С отпечатком губной помады на спине.
- Новый белый свитер! - возмутилась я.
- А что такое? - растерялся ребенок.
- У тебя на спине губная помада.
- Не может быть!
Но Таня подтвердила:
- Точно, чувак. Помада.
- Видимо, я просто кетчуп ел неаккуратно, - предположил сын.
- Видимо, ты просто медленно бегаешь, - предположила я.
Он хотел возразить, но чихнул. Мои мысли тут же приняли другое направление.
- Ты чихнул, - ткнула я в него обвинительно пальцем.
- Я просто так!
- На улице ветрина, а ты с мокрыми волосами! Простыл, я так и знала!
- Не, честно, я просто так чихнул.

Позже озабоченно сидела перед компом, шарила в словарях. Муж в углу тихонько шуршал конфетами. Открылась дверь, просунулась Митькина голова. Раздался страшный для меня звук, каватина простуженного носа.
- Вот! Я же говорила! Все-таки простыл!
Митька моргал.
- Да вроде нет.
И снова раздался тот же звук.
- Но я же слышу! Где твои шерстяные носки?
- Это я хлюпаю чаем, - застенчиво сказал муж и спрятался за монитор.
greenbat: (Default)
Как-то давно, лет пятнадцать назад, в дверь позвонили незнакомые люди. Я открыла и молча воззрилась в ожидании объяснений. Они тоже безмолвствовали, причем разглядывали меня с сильнейшим негодованием. Наконец женщина вытащила носовой платок, затрубила в него как боевой слон и насморочным голосом пошла в атаку:
- А ведь, казалось бы, приличная девушка! Как не стыдно!
Муж за ее плечом согласно кивал.
- В чем, собственно, дело? – растерялась я.
- Не притворяйтесь! Зачем вы бросаете с балкона мусор? Неужели трудно дойти до помойки?
А я утром, действительно, развешивала белье и уронила две прищепки. Поэтому слегка покраснела.
- Я нечаянно. Извините. Но они же такие маленькие. Там никто не ходит, кусты…
- Маленькие?!! – вскипела женщина, снова извлекая платок. – Все мои золотые шары испортили!
- Позвольте… а какого рода мусор?
- Она будто не знает! Всякий бумажный хлам! Журналы, например!
- Журналов не бросала, - отперлась я и глупо добавила: - Интересные?
Сосед более миролюбиво сообщил:
- Разные. Их кто-то бросает, присев, с вашего пятого этажа.
- Нет-нет, не бросала. Честное слово.

Но я же любознательная. Закрыв дверь, побежала на балкон - посмотреть. Свесила вниз голову. Далеко-далеко внизу, в траве, среди буйной растительности, изобиженных золотых шаров, оплакиваемых хозяйками прищепок и носков, в самом деле все было усеяно журналами и даже книжками. Я, как в замедленной съемке, повернулась к книжным полкам. На той, что в самом низу, зияли глубокие шахты, вырытые шкодливой рукой. Я сразу догадалась, чьей.

Через некоторое - довольно нервное - время, когда, наконец, все утраченное, размокшее от дождя и покрытое следами собачьих пяток, было возвращено в квартиру, удалось выяснить обстоятельства по-мойдодыровски сказочного бегства. "Очень красиво летают", - вздохнув, признался маленький Митька, смущенно прикрепив верхний кирпичик к лего-башне. В силу моей педагогической растерянности объяснение было отложено на потом. До наступления этого "потом" я взяла подсохший журнал, проверила, чтобы внизу никого не было, и скинула его с балкона. Провела, таким образом, эмпирическое исследование. Летел он и вправду очень живописно, печально размахивая белыми страницами и обреченно шелестя.
Снизу диким взглядом на меня смотрел некстати вышедший с собакой тот самый сосед.

Митька еще пару раз, несмотря на мои увещевания, втихаря наслаждался запусканием воздушной периодики, а потом... вырос. К сожалению. А то сейчас можно было бы его подбить сбросить с пятиэтажной высоты телевизор. Он бы летел невыразимо красиво. Как тунгусский метеорит.



Update. В комментах много совершенно кинематографичных историей. Вот эта меня покорила.
Как-то родители с друзьями решили наготовить домашних колбасок. Колбасок наготовили и ушли по этому поводу коллективно пьянствовать в соседнюю комнату, а нас с подружкой усадили их есть. Есть мы их не хотели и решили выбросить в форточку. Естественно, колбаски завалились между рамами заклеенных на зиму окон. Детский ужас непоправимого поступка помню до сих пор.
greenbat: (Default)
Поезд из Москвы пришел, когда мы еще дрыхли. В полшестого утра Танька ворвалась в квартиру. Глаза ее сияли.
- Видишь варежку?! - выпалила она и протянула вперед свою белую рукавичку, даже не сбросив на пол рюкзак.
Я настороженно кивнула.
- Ее покусала собака Норштейна!
- А-а... А как...
- Видишь меня?!
- Что, тебя Норштейн покусал? - потеряла я терпение.
Дочь радостно засмеялась и принялась рассказывать.

Когда она первый раз оттуда позвонила, единственное вразумительное, чего мне удалось добиться, так это ликующий вопль: "Тут все такие крутейшие чуваки!!!" Я удивилась. Потому что обычно она очень спокойная и рассудительная. Хладнокровная даже. Во время второго созвона было сообщено, что она собирается в Третьяковку. А потом - в мастерскую Норштейна.
- Куда? - переспросила я, решив, что ослышалась.
- В мастерскую Норштейна, - повторила Танька немного неуверенно. - Я... м-м... поеду туда за книжкой. Там продается его двухтомник "Снег на траве".
Я отреагировала тупо:
- Да ведь он у тебя есть.
- Как бы за книжкой. Мам, а вдруг он там будет, понимаешь? Норштейн! И вдруг я его увижу одним глазком? Понимаешь?
Я поняла.

И все-таки сначала она отправилась в Третьяковку. Там увидела рублевскую "Троицу". Остановилась. И стояла перед ней пять минут. Потом еще пять. Десять. И еще долго-долго. И не могла отойти. Притом что совершенно не верующая, как и все наше басурманское семейство. Просто... ну вот просто не могла, и все тут. А когда наконец нашла силы оторваться и направилась к выходу, в горле стоял ком, и какие-то победные трубы пели в ушах, и смотрительницы были исполнены очей, и вся Третьяковка вращалась вокруг этой самой картины.
В таком окрыленном состоянии она доехала до студии Юрия Борисовича. По дороге, впрочем, немного пришла в себя. Какое-то время потопталась по заснеженному двору, не решаясь позвонить в подъездную дверь. Наконец собралась с духом и нажала кнопку звонка. Дверь открылась. На пороге стоял взъерошенный Норштейн и вопросительно смотрел на посетительницу.
- Здравствуйте, - пискнула Татьяна.
Пригласив ее внутрь и не дождавшись дальнейших сообщений, он вежливо спросил:
- Вы за книжкой, видимо?
Повисла пауза. Смутившись отсутствием у себя положительного ответа, Татьяна виновато залепетала, что книжка как бы уже есть, что она вообще-то из Петербурга, что... и по мере лепетания холодела от ужаса навалившихся рефлексий - боже-боже, человек работает, у него нет времени, а она приперлась мешать, дура какая, а он занят, а она бессовестно отвлекает своей дурацкой болтовней и дурацким визитом ни за чем... И тут оказалось, что тот давешний ком, который стоял в горле, никуда не делся. Он, гад, от тепла видимо, увеличился, расширился, и с еще большим ужасом бедная путешественница почувствовала, что из глаз предательски выкатилась одна слезища, за ней другая, третья, нос с готовностью распух, голос заикается, и сделать со всем этим решительно ничего невозможно. Боливар не снес двоих.

Норштейн страшно растерялся.
- Ну... что же вы плачете? Что... зачем это? - забормотал он, озираясь в поисках подмоги.
- У-у... Ы-ы... - всхлипывала Татьяна, сгорая от стыда и отчаянно пытаясь затолкать вырвавшиеся на свободу эмоции куда-нибудь в район поджелудочной железы. - Я... простите, пожалуйста... я в Третьяковке смотрела Рублева, на "Троицу"... и вот... А тут вы... Ы-ы-ы-ы!!!
Услышав про Рублева и "Троицу", несчастный Юрий Борисович совсем испугался.
- Ну что вы все из меня делаете! Не надо этого! - вскричал он жалобно. - Оля! Оля! Поставьте чайник, кто-нибудь!
Никакая Оля не отозвалась, только прибежала веселая белая собака и, не вникая в разыгравшуюся драму, стала, подпрыгивая, увлеченно хватать Танькины пуховые варежки на резинках. Варежки тоже подпрыгивали и уворачивались.
Что-то бормоча и насупившись, мастер обеими руками вытирал мокрые красные щеки подвывающей посетительницы.
- Не плачьте. Я вам книжку принесу. Другую. Про Гайдара. Вы Гайдара читали?
- Н-не... ик!... Нн-нет...
- Ну вот, уже выросло поколение, которое не читало Гайдара! - покачал головой Норштейн, но книжку тем не менее принес. Смятенная и счастливая посетительница бежала, не дожидаясь явления Оли с чайником.
("Ну в чем хоть он был одет? Как выглядел?" - допытывалась я потом. - "В штаны и рубашку", - мрачно ответила дочь, из чего я сделала вывод, что все это время он представлялся ей в каком-то сияющем мареве, и деталей она не уловила.)

Вечером она сидела в кафе и делилась впечатлениями этого сумасшедшего дня со знакомым по крымским раскопкам москвичом. Высоченный, здоровенный, румяный москвич по прозвищу Саня-Пехота наезжал к нам в Питер еще раньше и, подвергнутый культурной атаке со стороны Татьяны и ее подружки, строгой филологини, отбывал обратно в первопрестольную в легком одурении, слегка даже пошатываясь под тяжестью петербургской духовности. Теперь он молча слушал ее рассказ про Рублева, "Троицу" и Норштейна. Наконец покачал головой и убежденно сказал:
- Нет, это точно.
- Что точно?
- Точно у вас там что-то распыляют. В Питере. В воздухе что-то.

И я думаю, он прав.
greenbat: (Default)
Митька вернулся из библиотеки с добычей - легко прогнозируемый Ницше в двух томах и внезапно - "Сексуальная жизнь в Древней Греции". На третьей странице Ницше с горделивой скромностью выведено: "Книга для свободных умов". На третьей странице "Сексуальной жизни" узнаваемо обозначено: "Введение".
Я засмеялась и каверзно полюбопытствовала:
- Что к чему давали в нагрузку?
- Мам, у нас в компании уже появился термин "митяйщина". Это когда кто-нибудь начинает говорить о заумном. Мне надо сменить тематику, - объяснил ребенок.
- Практичный подход. Но только почему же старомодные греки?!
Как выяснилось, я была неправа. Афиняне со спартанцами своей гривуазностью дали прикурить всем современным сластолюбцам.
Сначала Митька читал один. Через какое-то время он удивленно сказал:
- А ты знаешь, очень интересно. Не хуже Ницше!
- Да? Ну-ка дай мне, я гляну.
- Щас! Ты как всегда, возьмешь - и с концами!
- Да я на минуточку!
На кухне немедленно появилась Таня - у нее нюх на новое чтиво. Заглянула в предмет раздора и, видимо, попала на какое-то особенно удачное место, поскольку брови у нее поползли наверх.
- Ого! Какая интересная книга! Я тоже буду ее читать!
Тут образовалась легкая драчка, но в конце концов мы просто стали цитировать вслух, что кому понравилось.

Когда я с выражением зачитала: "По словам Плиния, прекрасным средством добиться половой потенции было ношение в браслете правого яичка осла", вплыла бабушка. У нее оказался перерыв в сериале, и она зашла налить чаю. Прислушавшись, бабушка заинтересованно опустилась на табуретку и стала внимать следующим откровениям. Дальше тот же Плиний оповестил собравшееся общество, что если мужчину требуется сделать импотентом, его следует выпачкать в мышином навозе. Мы только хотели обсудить проблему, где набрать в мегаполисе ослов, поскольку мышей, судя по обилию рекламы виагры, более чем достаточно, как Митя перехватил книжку, пошелестел страницами и мстительно зачитал:
- Тот, кто взглянул бы на женщин, когда они только что встали с ночного ложа, решил бы, что они противнее тех тварей, которых и назвать утром — дурная примета.
- Ну, все! - спохватились мы. - Иди читай Ницше. Ты же свободный ум?
- Вместо того чтобы, смыв чистой струей воды сонное оцепенение, - надрывался Митька, не отдавая книжку, - тотчас взяться за какое-нибудь важное дело, женщина разными сочетаниями присыпок делает светлой и блестящей кожу лица! Полные всякой дряни банки, в которых, как сокровища, хранятся зелья для чистки зубов или средства для окраски ресниц!

Такие макаром мы добрались до главы "Извращения в греческой половой жизни". Таня прочитала вслух заголовок, потом пробежала глазами пару страниц и сказала:
- Ой. Нет, пожалуй, дальше не буду цитировать, а то бабушка застесняется.
- Бабушка не поймет терминов, - возразила я.
- Не пойму, - с готовностью подтвердила бабушка.
Я встрепенулась:
- О! Вот и почитайте! Расширите кругозор заодно.
Бабушка помолчала, глядя на книгу, как на нового троянского коня.
- Не хочу я ее читать, - наконец сказала она твердо. - А то буду потом жалеть, что жизнь прошла мимо.

Чуть не забыла - с праздником нас, девочки. И чтобы жизнь мимо не прошла. Ни в каких смыслах.
greenbat: (Default)
Возвращались с Митькой из бассейна, куда он благосклонно согласился меня сопроводить. Был не слишком суров, относительно разговорчив и даже одарил комплиментом, в связи с чем меня обуял молчаливый восторг. (Мамы взрослых мальчиков поймут.)
На "Елизаровской" вспомнила, что бабушка просила купить туалетную бумагу.
Спустились в хозяйственный через дорогу от метро, крошечный душный подвальчик. Я со своей эйфорией поместилась туда с трудом. Митька-то практически двухмерный, он встал за швабру (700 рублей, однако) - и уже не отсвечивает, только нос торчит. А я, видимо, как-то загромоздила пространство. И этим невыразимо взъерошила душу продавщицы. Но пребывала в таком блаженстве, что не заметила классового конфликта. Попросту не осознала, что дева за прилавком, охраняющая и раздающая блага цивилизации, как бы это... не слишком милая. Не любезная. И, кажется, раздражена моими неприличными притязаниями и намеками. Даже не хотела произвести акт купли-продажи. Но я этого, повторяю, не замечала. Тем более что врученная мне наконец упаковка папира отличалась чудесным дизайном. Над оформленной в стиле берестяных грамоток надписью "Туалетная бумага" красовалось утверждение: "Рецепты, проверенные временем". И все это на фоне круглого горшочка, из которого заманчиво торчала ложка. Еще там было много мелких буков. При внимательном изучении удалось прочитать: "...добавить немного варенья". С упоением продолжая разбирать письмена, я побрела наружу. Митька шел рядом. На улице он вдруг разразился:
- Какая мерзкая баба!
- Кто?!
- Да эта. Она все время тебе хамила!
- Да? - удивилась я. - Хотя наверное... может быть... Пожалуй, действительно баба так себе.
Настроение упорно не желало падать. Более того, хотелось распространить свою лучезарность на Митьку. Что он такой желчный, в самом деле. Надо быть добрее.

И я проникновенно начала. Самым добродетельным голосом.
- Митя. Пожалей ее. Представь только: мы с тобой сейчас - веселые, мытые, симпатичные - пойдем домой...
- Ну и? - хмуро спрашивает сын.
- Будем сидеть на теплой кухне, разговаривать, пить чай с конфетами, нюхать корочку от лимона и шуршать фантиками... смотреть, как за окном падает снег...
Митька внимательно слушает. Я все больше увлекаюсь.
- Придет толстый полосатый Шизик, будем его гладить. Включим Шопена. Достанем новую книгу... А она останется в своем подвальном тесном магазинчике, - изнемогаю я от сочувствия к несчастной продавщице. - Одна. Будет нюхать вредные стиральные порошки, ругаться с покупателями, читать сможет разве что надписи на туалетной бумаге, а гладить в лучшем случае унитазный ершик... Только представь!

Сын опасливо на меня посмотрел и молвил:
- Надо же... Какая ты, мама, мстительная...
Кстати, может, он и прав.
greenbat: (Default)
Митька ушел в магазин. В "магаз", как он выражается. Через пять минут раздается ужасный крик бабушки:
- Таня! Таня!!! Там Митя! Ох!
Во время моего стремительного броска в ее комнату были нанесены увечья стулу и коту (посредством стула).
- Что случилось?!!
Бабушка, влипнув в окно, как пуховая перина, вставленная после бомбежки вместо стекла, панически сообщает:
- Ведет какого-то мужика! Не то пьяного, не то больного! У помойки подобрал!
Тьфу, блин.
- Ну посмотри же!
- Что, к нам ведет?
- Нет!
- Тогда в чем дело?
Действительно, внизу муравей-Митька, покачиваясь, волочет вдоль дома здоровенную растопырившуюся проблему.
- Ну и фиг с ним, пусть ведет. Вот если бы Митьку подобрали у помойки, другое дело.
- Он надорвет себе спину, - чуть не плачет бабушка. В ее глазах безвестный россиянин, павший жертвой Бахуса, приобретает черты огромного напавшего на внука йети. - Ненавижу алкоголиков! Нажрался - пусть валяется.
(У бабушки есть основания не питать любви к согражданам, использующим в качестве передвижения вместо ног брови.)

Сижу дальше работаю.
Слышно, как бабушка, издавая невнятные восклицания, бегает от широкоформатного окна в своей комнате до моей двери. Войти не решается.
В конце концов, не вытерпев, стучит.
- Таня!
- Да я-то что могу сделать?
- Он без головного убора! Простудится! Нет сил на это смотреть!
- А вы отойдите от окна.
- Не могу!
Поперхнувшись недобрым ответом, спускаюсь вниз. Тот случай, когда проще отдаться. Прихватываю Митькину мохнатую шапку.

Сидят рядышком на оградке. Митька заботливо придерживает свою ношу за плечи.
- Обзавелся новым другом? - интересуюсь я.
Оба конфузливо улыбаются.
Шапку Митька тут же нахлобучивает на сизую от холода голову незнакомца. Мой мозг при этом сотрясается от посылаемых с бабушкиного наблюдательного поста возмущенных телепатических сигналов.
Объект хлопот бритоголов, голубоглаз и совершенно потерян во времени и пространстве. При виде меня пытается совершить разнообразные джентльменские действия, как то: сказать комплимент, обнять, расцеловать, встать, лечь. Моя укоризна вызывает радостный смех. Одновременно настойчиво стремится домой к жене, но постоянно встречается с непреодолимой преградой в виде холодного нелюбезного сугроба. Наши попытки добиться хотя бы акустической встречи с женой страдальца натыкаются на короткие гудки.
Митька нарезает круги по двору, упрашивая автомобилевладельцев отвезти нежданный дар судьбы домой. Что характерно, из нескольких человек соглашается только один. У спасителя черные узкие глаза, смуглая круглая физиономия и прыгающий тушканчиком акцент.
Запихав пьяного на переднее сиденье и увернувшись от очередных благодарных лобзаний, с интересом выслушали единственный вопрос. Ухватив Митьку за рукав, он всмотрелся уплывающим взором ему в лицо и спросил:
- Слышь, друг. А ты кто по национальности?
- А какая разница? - изумился Митька.
- Не, ну кто?
- Русский.
- Друг! Русский!
Бедняга. Ему еще предстоит разглядеть водителя.
greenbat: (Default)
С разрешения владелицы утащила подзамочное.

Знакомая - библиотекарь в школе. Сын больше увлекается компьютером, чем
учебой, как и многие сейчас. Вот после очередной двойки по литературе
был отлучен от компа и отправлен читать "Капитанскую дочку" с
последующим пересказом. Прочитал. Пришел рассказывать. Поначалу все
нормально, но вот доходит до второй главы. Цитирую: "А потом они ехали
по степи, была метель, дорогу замело, они заблудились. Стали замерзать.
Но потом встретили Гея..." Мама в легком шоке: - Кого? Сын: "Ну, Гея,
голубого, но он был добрым человеком, он им дорогу показал..." Мама
хватается за сердце и за книгу. Все по Пушкину. Герои едут в метель по
степи, теряют дорогу, а потом в метели появляется мужик (Пугачев) и они
к нему обращаются: "Гей! Добрый человек!"











Черт, даже жалко, что мои выросли и такого уже не отмачивают. Хотя "в ярких жупанах" до сих пор вспоминаем.
greenbat: (Default)
По утрам материнский долг, черт бы его брал, стучит в сон коваными сапогами и не дает досмотреть лихой боевик, в котором я гоняюсь за кем-то с ружжом. Надо вылезать из-под одеяла и одним глазом - второй разлепить не удается - караулить сына, чтобы он не убежал в институт без шапки. Ружжо приходится оставить во сне. Сын всячески тянет время в надежде, что я плюну и уйду досыпать. Я, прищурившись на градусник и тут же выпучив на него глаза, ложусь у входной двери сонно, но бдительно болтаюсь по квартире. Наконец Митька мрачно нахлобучивает шапку, бурчит: "Это не кульно!" и устремляется вниз по лестнице.
- Это еще что, - говорю я возмущенно, тут же метнувшись к окну. - Кажется, он ее снял! Вон бежит, паразит, - без шапки! Ах, нет, это не он. Показалось.
- Конечно, показалось, - флегматично роняет Таня, прихлебывая какао. - Так он три года назад бы сделал. Сейчас он снимет ее за углом.

Мальчики, у меня к вам интимный вопрос. Нет, я все понимаю, сама галопировала в капроне и мини в минус двадцать. Но это же ноги. Они красивые. Что красивого в голове?! Почему вы носите ее некоторым образом ню?
greenbat: (Default)
- Слушай-ка. Ты же должен был делать доклад по нобелевской речи Солженицына. А это что такое?!! - свирепея, сказала я, рассматривая бегающего по экрану человечка в развевающемся черном плаще. На Александра Исаевича человечек был не очень-то похож, даже если принять лохматого бармаглота за кустом, пылкающего огнем, за ужас тоталитаризма.
- А я уже сделал, - механически сообщил сын, не отрывая взгляда от монитора. Человечек победно взмахнул волшебной палочкой.
- Вот брехун! За пять минут невозможно подготовить трехстраничный доклад.
Сын с легким раздражением повернулся ко мне.
- Я не должен его учить наизусть. Я просто прочитаю вслух статью. У нас все так делают. Препод не против.

Мне нельзя такого говорить. "Все так делают" очень плохо на меня влияет.
- У меня что, в доме живет идиот?! Ты не в состоянии пересказать статью своими словами?
- Но все так делают!
О, бойся бармаглота, сын. Он так свиреп и дик.
- Мне насрать на "всех"! У меня в доме нет "всех"! Тебе самому это не унизительно - читать по бумажке?
- Нет, и я не собираюсь делать лишнюю работу.
Мы злобно меряем друг друга взглядами.

Не знаю, как с этим бороться, честно говоря. Проблему можно было бы решить, скооперировавшись с преподавателями, но у них, видимо, уже руки опустились. А может, просто начхать.
greenbat: (Default)
Впала в детство. Причем не свое.
Простыл тут у меня на днях парень. Ну, простыл и простыл. Обильное питье, как выражаются врачи, и животворящие шерстяные носки делают свое дело. Но у него же еще и насморк. И тут во мне начинают шевелиться какие-то могучие древние инстинкты. Как живая, встает перед глазами чудовищная очередь из болящих малявок со взмыленными мамашами, мерещится ком ваты, примотанный к ненаглядному уху, и доносятся отголоски вопля из кабинета: "А-а! Убеите уки-и-и! Хва-а-атит!"
Я нервничаю. Преследую сына подозрительными взглядами и призывами надеть тапки. Наконец он заходит за каким-то рожном в комнату, опрометчиво вытаскивает из кармана большой клетчатый платок и с чувством сморкается.
- Митя! Что ты делаешь?! - ужасаюсь я.
- А что такое? - испуганно спрашивает Митька.
- Зачем ты так сильно сморкаешься?! Инфекция может перейти на уши! Будет отит! Гайморит!
Видели бы вы этот долгий взгляд.
- Мама, - членораздельно и медленно говорит сын, с сочувствием глядя на меня сверху вниз. - Мама. Я сморкаюсь... уже... семнадцать... лет. Ну хоть этому-то я научился!
(Ошибается, кстати. Находить детерминанты матриц научился, а сморкается все равно неправильно.)
greenbat: (Default)
Надо взять себя в руки и ткнуть, наконец, в землю отросток денежного дерева хотя бы из уважения к его жизнестойкости. Он третий месяц влачит жалкое существование у меня за компьютером, в компании электронного градусника, который есть большой шалун и каждый раз показывает самую неожиданную температуру измеряемых организмов, моей фотографией в четырнадцатилетнем возрасте на фоне велосипеда (кататься я так до сих пор и не научилась, плавать, кстати, тоже, но карточки на фоне бассейна нет, и не надейтесь) и двумя побитыми жизнью книжками - испытанным противоядием от денежной, но тошнотворной корректуры модного чтива.
Отросток притащила Татьяна Назаровна с пожеланиями озолотиться. Я же, как известный идиот, вместо того чтобы пойти простым путем и посадить растение в горшок, поставила его в фирменную рюмочку с надписью "Абсолют" - представляю, как оскорбилась рюмочка, - зачем-то набрала горы халтуры и принялась добросовестно над ней корпеть. Нормальные герои всегда идут в обход, да.

Помимо того, что я вообще не люблю фэнтези, а про доморощенные эротические романы и говорить нечего, меня нервировала опасность заразиться модным слогом. Начиняя первый роман - про оборотня - нужным количеством запятых и выковыривая из него опечатки, я почувствовала потребность в чем-нибудь попроще, без мальчиков, превращающихся в волков, и сексуально озабоченных школьниц. Пришлось периодически хватать какого-нибудь "Идиота" или "Миргород" и судорожно прочитывать хотя бы пару абзацев. Сын надо мной хихикал, за это (мее-е-есть!) я ему притаранила текст для перевода, соблазнив золотыми горами, которые оный перевод должен был принести. Книга называлась "Gloomy lover" и изобиловала выражениями типа "ее две большие белые груди, сдавленные вырезом платья..." Поначалу Митька легкомысленно хихикал, потом ошеломленно замолчал, а на второй день с кухни, где он сидит за компом, понеслось размеренное аудиобормотание: "Так говорил Заратустра...". Мальчик воспользовался моей методой и лечился Ницше.

Ой, заберите меня скорей в какую-нибудь газетную редакцию, где нет пиратов, любовников-оборотней, боевых котов в латах и страстных невольниц.
А вообще я становлюсь как та корректорша у Довлатова, для которой весь мир состоял из ошибок. Куда ни направлю взор, везде они так и прыщут - грамматические, пунктуационные, смысловые. Надо скорей сажать денежное дерево и уменьшать количество папок с корректурой на столе.
greenbat: (Default)
Счастье какое, что пришла наконец-то милосердная мода на низкий каблук.
Я в Штатах с огромным трудом приучила себя к кроссовкам и прочим достижениям гуманизма. И вот возвращаюсь в Питер семь лет назад, а здесь самый разгар массового психоза - кругом цокают десятисантиметровые шпильки. Не забуду никогда, как героические модницы ковыляли, балансируя, по наледи и корявым сугробам - душераздирающее зрелище. Но мне ж тоже хочется быть модной и соответствовать репутации русских красавиц. Через тернии к звездам. Пришлось вливаться обратно в стройные и не очень ряды. К тому же я обуяна серьезным бзиком - всю жизнь мучилась мыслью, что мну вешние цветы толстыми короткими ногами. И ничего смешного, а напротив, весьма страдательно. А каблуки, они, по идее, удлиняют.
Так что, сносив на жизненном пути черт знает какую по счету пару шпилек, поимела кроме бзика еще и проблемы медицинского, а не психологического характера. И как следствие - полный запрет на каблук. Российские девочки поймут, как это обидно и унизительно. А тут так подфартило с модой последних сезонов.

Более того. Мало того что теперь почти все так мило бегают без каблука, недавно выяснилось, что у меня есть персональный психотерапевт. Поднимаемся мы с сыном на днях по эскалатору. Впереди щебечут между собой две барышни. Обе в шортиках, только одна на каблуках, а другая без. Я, покосившись на свои белые тухлики на плоской подошве, как можно равнодушнее спрашиваю:
- Как ты думаешь, что лучше - на каблуках или без? Более красиво, в смысле?
На что сын, не моргнув глазом, уверенно отвечает:
- Конечно, без! Ты сама посмотри - ноги на каблуках похожи на коровьи!
- Разве? - растерянно бормочу.
- Разумеется! Ты приглядись!
И так убедительно у него получается, что действительно, мне начинает казаться - и правда похожи.
Правда, дома радость мою несколько охладил муж. А потому что не надо спрашивать два раза!
Муж, услышав тот же вопрос, мечтательно затуманился и пустился в пространные рассуждения:
- Важно понять, для чего вообще нужны каблуки. Скорее всего - технически - чтобы поднимать попу выше к мужским глазам...
Митька, увидев мою приунывшую физию, предупреждающе ему замигал.
Муж растерялся и быстро, хотя и непоследовательно, закруглился:
- Расти попу до пят, женихи оторопят.
Но психотерапия все равно до сих пор действует.

(Таня, впрочем, по поводу коровистости ног возмущенно заметила:
- Фигня! Глупости! Их же не четыре! К тому же коровы на задних ногах не ходят!")
greenbat: (Default)
Митька уехал по институтам. Из ленты узнаю, что сегодня День ВДВ (спасибо, Вова). Начинаю трезвонить парню на мобильник, чтобы предупредить, - вне зоны действия. Пытаюсь послать эсэмэску. Тычу в кнопки: "Сегодня день..." Нажимаю "в"... "д"... "в"... Мобильник услужливо отображает: "ада".

Танька, узнав про "день ада", посмеялась и заодно рассказала эпизод из крымской экспедиции. Начальник лагеря у них был бывший вэдэвэшник, колоритный мужчина. К профессиональному дню он активно готовился и грозился отпраздновать по полной, радостно предупреждал: "Будет жесть". Студенты-археологи, очкастые москвичи и петербуржцы, трепетали. Но победила интеллигенция. В назначенный день они дружно отравились колбасой и увлеченно заблевали начальнику долгожданный праздник. Вот что значит сила духа.
greenbat: (Default)
Первое, что Танька констатировала, ввалившись в квартиру прямиком из Барселоны: "Греховный город". Причем с таким чувством глубокого удовлетворения, что у меня приключился острый приступ зависти. Почему-то, говорю завистливо, у меня там не возникло такого ощущения. Как бы намекаю, что это ей показалось. "А потому что ты все время думаешь о доме", - объяснила дочь.

Ладно. Некоторая часть греховности, впрочем, нам обеим совсем не нравится. Тетки, повально загорающие топлес. Я люблю только полезные грехи - чтобы приятно, чтобы весело и на пользу всем. Топлес же этот - он вредный. Для кожи и вообще. Особенно когда так загорают девы под шестьдесят. Ну вредно же! Для зрения в первую очередь. Даже каталонские бразильцы, с которыми Танька обсуждала эту проблему, сказали, что безобразие и у них в Бразилии так не носят. Потом мы задумались над эротическим аспектом, и я предположила, что следы от купальника должны более способствовать воображению, чем сплошная коричневая поверхность. Сошлись на том, что интересно было бы спросить у мужчины.

И тут в комнату зашел Митя. Он еще до этого заходил, когда мы обсуждали эпиляцию, но Танька заботливо сказала: "Тебе не понравится, о чем мы разговариваем", и Митя стремительно исчез без единого вопроса. А тут мы его не предупредили, и он не успел сгруппироваться. В общем, мы на него насели, требуя мнения о загаре топлес.
- Конечно, без купальников! - не задумываясь ответил наш мужчина. - Еще не хватало, чтобы было похоже на зебру!
- Но это же вредно! - задохнулись мы от возмущения.
- Так мы говорим о медицинской стороне или эстетической? - парировал мужчина.
Мы надулись.
- Он просто мал и глуп, - буркнула я.
Митя улыбнулся.
- Да! К тому же у него наверняка не было возможности сравнить! - добавила сестра.
И с интересом воззрилась на Митю, ожидая взрыва негодования.
Которого не последовало.

Кстати о. Поскольку я была в Барсе после окончания сезона, то топлес видела только мужчин. И насколько жалко это смотрится, можно оценить, сравнив.
Вот мужчина топлес.



А вот наоборот. К тому же объект его наблюдения. Сидели они рядом. Между прочим, объект еще и невозмутимо читал французскую книжку. Вслух. Сразу видно, у кого богаче внутренний мир, да же?
(Горячо рекомендую рассмотреть детали.)
Read more... )
greenbat: (Default)
Жалко, маленький Митя уже уехал, он бы меня спас. Потому что он был Бибигон с мечом, а Бибигон, как известно, cо всеми готов сразиться и никогда никого не боится. Правда, периодически прозревал во мне индюка и колдуна Брундуляка, но это просто потому что я была не накрашена, подозреваю.
Отношения прошли несколько фаз. На первом этапе Митя взял меня за руку и любезно пригласил "на глоточек чаю". Совершенно не ожидая в силу неопытности, что некоторые женщины, стоит их только позвать на глоточек чего-либо, так наглеют, что остаются ночевать, причем ложатся в мамину постель! Ночью раздался стук пяток, маленький мальчик влез ко мне под одеяло и успокаивающе обнял за шею:
- Ты тоже можешь тут полежать.
И заснул. В семь утра открыл глаза, увидел рядом вместо любимой мамы постороннюю заспанную физиономию и обомлел. Я не виновата - все женщины наутро выглядят совсем не так, как смотрелись вечером. Приглашал на чай фею, а утром глаза открыл - баба-яга. Он торопливо слез с кровати, подозрительно оглядываясь, отбежал на несколько шагов и сел на пол, как раз на карту мира. На мои сладкоречивые уговоры и попытки умыкнуть в постель отвечал взглядами исподлобья и норовил зарыдать. Отчаявшись, я вернулась под одеяло. Некоторое время мы исподтишка присматривались друг к другу. Насидевшись, беглец решительно молвил:
- Надоело!
И забрался обратно в постель досыпать, рассудив, что тетя страшная, но хотя бы не опасная.

У нас дома он отбросил условности. На вопрос "Митя, какой суп ты любишь?" быстро ответил: "Суп с конфетами!" Обнаружил, что в этом жилище есть два достойных объекта: телевизор с мультиками и толстая мягкая бабушка. Узурпировал и то и другое, чем вызвал истерику у кота. На мультики коту наплевать, но бабушка - его любимая мебель. Посадил у нас под балконом много-много абрикосовых деревьев. С большой экспрессией рассказал про Муху-Цокотуху. Отказался мыть голову и есть кашу. На мои периодические потуги призвать к порядку типа "Митя Горчев! Что это ты делаешь?!" реагировал с достоинством: "Сейчас отсеку твою злую башку!"
Брундулю, брундулю.
Освоил детскую площадку. Сделал попытку обаять нашу местную красотку Лилю в розовых бантах. Довольно своеобразно - взмахнул мечом и сообщил:
- Мой меч, твоя голова с плеч!
Эти женщины... Лиля снисходительно глянула на меч:
- Это не меч. Это сломанная лопатка.
- Меч!
- Лопатка.
Митя настоящий мужчина. Он не стал больше спорить с глупой феминой. Он протянул ей конфету. После чего Лиля готова была признать все что угодно. На глоточек чаю, впрочем, памятуя о недавнем опыте, звать не стал.

Катя. Он всем тут у нас очень понравился. Не говоря уже о Лиле.
На фотографии твой сын, пренебрегши кашей, поедает аленький цветочек. В следующий раз мы будем штудировать "Кошкин дом" про "слушай, дурень, перестань есть хозяйскую герань".



А под катом он читает для тебя стихотворение.
Read more... )
greenbat: (Default)
Митька первым делом отправился подавать документы в универ на лингвистику - не из амбиций, а просто туда его берут сразу и не раздумывая благодаря всеросу. Я, говорит, съезжу, отвяжусь и уже начну спокойно заниматься техническими вузами. А там посмотрим.
Возвращается подозрительно веселый, расхристанный, глаза блестят - а главное, про технические уже ни гу-гу. И с восторгом распространяется про сам универ, какие там, мол, скульптуры во дворе филфака, да какой коридор обалденный, даже про двенадцать коллегий вспомнил. Странно, думаю, он, конечно, к искусству благосклонно относится, но чтобы прямо вот уж так скульптуры пронзили... Тут он неосторожно пробалтывается, что сбежалась целая толпа радостных девушек принимать его бумажки. И опять заводит про скульптуры.
А Танька, все это время мрачно зубрящая статистику, нечто ужасное про матрицу парных коэффициентов корреляции, не поворачивая головы роняет:
- Митя, it's a trap.
- В каком смысле? - теряется брат.
Она оценивающе окидывает взглядом торчащие вихры, большеглазую носатую физиономию с простодушно приоткрытым ртом, выгоревшую крымскую футболку - и сухо говорит:
- Там одни девчонки. И тут появляешься ты. Так вот... От. Тебя. Там. Оставят. Рожки да ножки.
Так что не делай глупостей и поступай в технический.
И снова забубнила: "Факторы для множественного уравнения регрессии"...
greenbat: (Default)
- Не смей этого делать, - вскипела я, увидев, что собирается надеть Митька на торжественную часть выпускного. Черная, как совесть двоечника, футболка с кошмарными полуразложившимися черепами на груди и спине приветливо взирала на меня со стула. - Только через мой труп!
Моментально возник локальный конфликт, закончившийся принуждением к строгому костюму и рубашке.
- И ботинки! Обязательно почисти ботинки!!! - потребовала я напоследок и унеслась в магазин.

Времени оставалось совсем ничего, мне еще нужно было принять душ, выгладить синее платье, накраситься и зарядить батарейки к цифровику. Когда я влетела с сумками домой, в комнате ждало идиллическое зрелище: послушный сын сидел на моей незаправленной в спешке кровати и задумчиво размазывал по ботинку гуталин. Пароходный гудок по сравнению с моим воплем - трогательная и чистая мелодия сельской дудочки. Но тут уж выпускник возмутился:
- Нет, ты мне объясни, почему нельзя чистить ботинок, сидя на твоей кровати! Я же не ставлю его на одеяло или подушку, и кремом мажу только обувь, и больше ничего! Будь же рациональна!

Нагуталиненный в ареале обитания моей пижамы ботинок и предложение быть рациональной аннигилировали в совсем уж нечленораздельные вопли. У меня и так с рациональностью слабо, а в подобной ситуации могу только производить крики "идиот!" и "убью!" Вот вы можете объяснить, почему нельзя чистить обувь, сидя на незаправленной постели? Я не могу.

Перед входом в ДК, впрочем, встретились уже более-менее остывшие, хотя я еще остаточно злобно сопела.
А когда учителя начали толкать речи, совсем впала в прострацию, и гуталин рядом с подушкой показался чем-то далеким, ненужным и мелким. Пробудилась, когда директриса, смахнув слезу, прочувствованно отметила, обращаясь к вызванным на сцену гордостям школы: "На ваших глазах лучилась улыбка..."
А теперь угадайте, где на фотографии, снятой в этот момент, мой сын.
Read more... )
greenbat: (Default)
У нас в квартире довольно своеобразно спроектирован туалет. Во-первых, его дверь прямо перед входом в кухню, а во-вторых, в нем есть большое окно. Которое также, естественно, выходит на кухню. Я все задавалась вопросом, что за странные перверсии были у архитектора, пока мне не объяснили, что это делалось в целях экономии нашего советского электричества - чтобы свет проникал в туалет естественным путем. Незачем освернять лампочку Ильича такими низменными целями, как освещение унитаза. О звукопроницаемости умолчу, она, подозреваю, рассчитывалась в целях экономии нашей советской пищи, вкусной и здоровой.

Так вот об окне. Оно находится довольно высоко, над холодильником. И мы о нем, разумеется, не вспоминали. До тех пор, пока его не обнаружил забравшийся на холодильник в поисках своей миски кот. Как раз в тот момент в туалет кто-то зашел. Сказать, что Шиз обалдел - значит ничего не сказать. Он забыл даже про еду. Вид сверху, открывавшийся на хозяев, а главное то, чем они там занимались - при включенном свете! - перевернул все его мировоззрение. Хозяев у нас целая орава, народу много. Шоу бывает часто. Довольно долго меховик-затейник периодически забирался на холодильник и, уткнувшись носом в стекло, изумленно рассматривал происходящее. Потом привык, потерял интерес.

А сейчас сидим мы с Танькой на кухне. Размаянный теплом, плетется с балкона Шиз. Залезает на холодильник, вытягивает ногу пистолетом, мимоходом лениво заглядывает в окно - и вдруг поворачивается к нам с совершенно круглыми глазами, всем своим видом говоря: "Люди добрые! Что же это такое делается?" Не веря, очевидно, представшей картине, перепрыгивает на соседний шкаф, который еще выше, и смотрит уже оттуда, отчаянно вытянув шею.
Мы переглядываемся.
- А кто там? - спрашиваю озадаченно.
Дочь удивленно пожимает плечами.
Заглядываю - никого.
- Ты знаешь, - говорю, - а там никого нет!
Танька проницательно смотрит на кота, который продолжает таращить глаза, и наконец понимающе говорит:
- Вот в этом-то и причина...
Page generated Jul. 21st, 2017 06:37 pm
Powered by Dreamwidth Studios